Понедельник, 19.11.2018, 08:17
Приветствую Вас Гость | RSS

Сайт писателей города Бендеры "ГОРИЗОНТ"

Меню сайта
Категории раздела
Наши статьи [122]
Статьи, написанные членами Бендерской писательской организации "Горизонт"
О нас пишут [54]
Статьи, написанные нашими коллегами о деятельности Бендерской писательской организации "Горизонт"
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Форма входа

Каталог статей

Главная » Статьи » Наши статьи

Суровая память

К 70-летию Великой Победы

Бендерские писатели о войне

(литературный анонс)

«Суровая память»

В марте месяце из печати выйдет книга, которая, несмотря на свою военную тематику, как нельзя более актуальна сегодня в свете трагических событий, происходящих на украинской земле, в других «горячих» точках нашего такого развитого, «продвинутого», сверхтехнологичного и в то же время  такого хрупкого мира. Мира, который мы с вами, помня уроки истории,  всеми силами должны отстоять и сберечь.

Эта книга - сборник воспоминаний, посвящённый 70-летию со дня Победы в Великой Отечественной войне. Уже само название сборника, - «Суровая память», - говорит о его главной сквозной теме. Книгу отличает установка на «документальный» характер текста, достоверность воссоздаваемого на её страницах прошлого.  В основе – фронтовые письма, военная лирика, воспоминания участников тех событий, что делает сборник правдивым и  исторически ценным.

Открывается он автобиографическим очерком «Мои дороги через войну и мир» члена Союза писателей России, Союза писателей Приднестровья, председателя писательской организации г. Бендеры, Почётного Гражданина города Л.А. Литвиненко. Он рассказывает о своём военном детстве, о нелёгкой жизни в эвакуации, о послевоенном времени и работе в ряде европейских стран, которые в большей или меньшей степени опалило войной. Публицист и поэт Л. Литвиненко вспоминает о самых ярких эпизодах этого периода  своей жизни, так или иначе связанных с темой Великой Отечественной войны,  а также о послевоенных заграничных встречах с интересными людьми, взгляды которых на войну и мир и сегодня представляют немалый интерес. Материал очерка дополнен документами из личного фотоархива семьи Литвиненко. Сюда же вошла  практически вся военная лирика поэта.

Ещё одно произведение, включённое в данный сборник, - это художественно-документальный очерк члена писательской организации г. Бендеры М. Великановой (Гончаровой) «О чём молчат фронтовые письма…». Он  написан в жанре эпистолярной хроники Великой Отечественной войны на основе фронтовых писем её деда, полевого хирурга Клавдия Сафоновича Великанова, прошедшего военными дорогами начиная с ноября 1939-го (Финская война) и вплоть до мобилизации, заставшей его в Австрии (ноябрь 1945-го). Письма шли в адрес его семьи первоначально в г. Сталинград (Россия), а затем  в г. Каменец-Подольский (Украина). Издание снабжено большим количеством иллюстративного материала: военными и послевоенными фотографиями, письменными свидетельствами людей, хорошо знавших К.С. Великанова, тех, кого он благодаря своей профессии медика в военные и послевоенные годы спас от смерти, а также его учеников – врачей…

Сборник рассчитан на широкий круг читателей, стремящихся узнать больше о событиях военного и послевоенного времени.

Предлагаем Вашему вниманию несколько отрывков.

Л. Литвиненко

Мои дороги через войну и мир

                                                                  Какие б не выпали  сроки,

                                                              Какие не мучили б сны,

                                                                        Идут в наступление строки

                                                                       Великой прошедшей войны

                                                                                        Леонид Литвиненко

Память военного детства

 

Удивительная это вещь – память. Она даёт возможность человеку уйти в своё прошлое, припомнить хорошие и даже плохие моменты. Но без неё нельзя. Без памяти нет человека как такового…

Почему я говорю об этом? Потому что  на склоне своих лет я всё чаще и всё отчетливей  вспоминаю своё  далёкое-далёкое  довоенное детство. Детства этого было всего девять лет.

Кого и что я помню из него? В первую очередь своего родного брата Олега, которого я безумно любил. И он меня тоже. Вечерами – игры в жмурки. А ещё огромную шелковицу в конце нашего двора, настолько раскидистую, что на её ветвях можно было не только сидеть, но и лежать. Я очень любил её ягоды. Потом, позднее, во время войны, эта шелковица была срублена осколком снаряда. С тех пор ягод шелковицы я больше не ел…

До войны я окончил первый класс. Окончил на «отлично». Страсть к литературе, и особенно к поэзии, у меня зародилась уже тогда. Сейчас  даже моим ученикам трудно поверить, что в первом классе я уже знал наизусть «Песню про купца Калашникова» Михаила Лермонтова. Может быть, поэтому Лермонтов стал для меня самым любимым поэтом.  Уже тогда я неплохо знал и географию и в таком возрасте мог перечислить   все столицы европейских государств.

Я помню очень чётко день 22 июня 1941 года. На всю жизнь я слово в слово запомнил речь  Молотова, звучащую в тот день из репродуктора: «Граждане и гражданки Советского Союза!

Советское правительство и его глава товарищ Сталин поручили мне сделать следующее заявление:

Сегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбежке со своих самолетов наши города — Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и некоторые другие…».

Он ещё не успел закончить выступление, как моя бабушка заплакала: «Олег!». В это время мой брат Олег служил в армии. Как ни странно, в Бендерском уезде Романовского района Молдавской ССР  (местечко Романовка), то есть совсем недалеко от города, который в дальнейшем станет для меня родным…

Фашисты приближались к Днепру с катастрофической быстротой. Я запомнил два сообщения по радио, последовавших одно за другим: «Сегодня наши войска оставили Кировоград и Первомайск…». А назавтра – другое не менее тревожное сообщение: оставили Кривой Рог и Николаев.

Нас спасал Днепр, преодолеть который было не так просто (город Павлоград, в котором мы жили, расположен на левом берегу реки). Жильцы нашего дома во дворе выкопали окоп, накрыв его сверху дёрном и травой. При бомбёжках мы в нём прятались. Так было до тех пор, пока один военный не сказал нам, что накрывать окоп сверху нельзя – это опасно, так как при взрыве может легко придавить землёй.

И развесистая шелковица, и жмурки в тихие летние вечера, и мои игры в паровоз, и общение с Олегом, - всё осталось в прошлом. Впереди была война. Как потом выяснится, жестокая и долгая. Но, как ни странно, я в свои девять лет один из всей семьи непоколебимо верил в нашу победу, чем вызывал немалое удивление бабушки.

 

Рождались вёсны.

Пели птицы звонче.

Шло золотое детство без забот.

Я только класс один успел окончить

В неповторимый сорок первый год.

 

 Пылали всюду сёла, как закаты,

Земля стонала,

                       уходила вспять.

Я не умел ещё держать гранаты

И воинов собою заслонять.

Я был в большой мальчишеской обиде,

Что слаб пока,

                         что мал,

                                      что не плечист.

Я научился только ненавидеть

Людей со страшной кличкою                   

                                              «фашист».

 

Дрожало небо, и земля дрожала,

И шли на юг, на север, на восток…

Я детство растерял среди пожаров,

В сухой пыли бесчисленных дорог.

 

Я, словно взрослый, разучился плакать,

Я жизнь без книги по слогам учил.

Я вшей кормил, скитаясь по баракам    

И чёрствый хлеб на ломтики делил.

 

А где-то там под грозный гул орудий,

Сквозь шквал и гарь металла и огня

Шли в бой с врагом и умирали люди

За жизнь, за детство – значит, за меня!

 

Оборванное детство

Мы начали готовиться к эвакуации. Я отчётливо помню этот день - 29 августа 1941 года. Я, моя старшая сестра Галя, мама и бабушка собрали всё самое необходимое. В моей комнате был очень большой красивый самолёт, который висел чуть ли не под потолком, широко раскинув крылья. Он так и остался висеть там, навсегда сохранившись  в моей памяти.

Позднее у Константина Симонова в поэме «Первая любовь» я прочёл похожие слова:

Мы не спеша умнеем год за годом,

Мы привыкаем к своему углу,

Игрушкой с перекрученным заводом

Спит наше детство где-то на полу...

Так я попрощался с Украиной, со своей родиной, куда за всю мою долгую жизнь мне больше не удалось вернуться.

Мы ехали в теплушках в эвакуацию, в Краснодарский край. Прибыли в станицу Апшеронск, где я окончил второй класс. Было много и весёлых, радостных минут. Но война давила со всех сторон, и мы начали готовиться ко второй эвакуации…

Наконец мы прибыли в  Красноводск. Тогда это был полуазиатский запущенный город, в котором не было воды, и мы за деньги покупали её у туркменов. А потом началась моя первая длинная поездка через всю республику, до Западной Сибири. Мы приехали в Кемеровскую область, в город Сталинск (до мая 1932 года – Новокузнецк; затем был переименован в Сталинск, а после ноября 1961 года – опять в Новокузнецк), где нас как эвакуированных расселили на квартирах.

Наш хозяин выделил нам одну комнату с широким топчаном, на котором мы спали втроём: я, сестра Галя и мама. Жили мы в пригороде (посёлок Болотный, переулок Прудовый), откуда до самого города добирались трамваем минут тридцать. 

В Сталинске был расположен огромный  металлургический комбинат, на котором переплавлялись добытые на полях сражений военные трофеи. Здесь я увидел и немецкие пушки, и   вражеские танки с той самой зловещей фашистской свастикой. Из стали  этого металлургического комбината в те военные годы были сделаны боевые машины нескольких танковых соединений Красной армии…

Именно здесь мне, одиннадцатилетнему мальчонке, довелось узнать, что такое труд. Мы работали в колхозе на уборке пшеницы. Я в поте лица трудился на волокуше – специальном приспособлении в виде двух скреплённых жердей, употребляющихся для перевозки грузов волоком.    Помню, однажды бригадир поднял нас  посреди ночи и дал срочное задание: до утра загрузить хлеб в грузовики. И мы, группа мальчишек-подростков, не совсем сытых и совсем невыспавшихся, справились  в срок. Об этом спустя семь лет я написал в своём по-юношески несколько наивном,   несовершенном, но выплеснувшемся из глубины мальчишеской души стихотворении «В колхозе»…

В Бендерах

Когда моего отчима, Павла Павловича Клецкого, в 1946 году перевели  работать в  город Бендеры контролёром-ревизором при Министерстве финансов, он вызвал нас к себе. В апреле 1947 года я с мамой приехал сюда, к отчиму на квартиру, которой по сути и не было, ибо первая комната была земляная, без пола, а вторая закрыта на замок. Бабушка и Муза ещё оставались в Апшеронске.

Я и сейчас помню, как в комнате обнаружил Галины запасы: это была тушёнка, несколько больших банок. Я взял одну из них, открыл и в несколько приёмов, без хлеба, опустошил всю, чем впоследствии вызвал справедливые гневные нарекания в свой адрес со стороны сестры.

Было начало мая, и я думал, что, как отличника, меня освободят от экзаменов (тогда экзамены сдавали по всем предметам), но меня всё же заставили их сдавать. И я успешно справился с первыми  на новом месте трудностями!

Так состоялась моя встреча с Бендерами, городом, который стал моей второй родиной, который я люблю и с которого началась моя длинная дорога в большую жизнь…

 

г. Павлоград, 1940 г., крайний справа - Л. Литвиненко

 С поэтом Б. Поповым и фотографом  Н. Штейном, г Бендеры, 50-е годы

 

М. Великанова

О чём молчат фронтовые письма…

                                                                  ...Но, плача, в сотый раз листала

                                                                  Те письма, что ценней, чем клад.

                                                                   И снова между строк читала

                                                                    Всё то, о чём они молчат.

                                                                             М. Великанова. «Фронтовые письма»

 

От автора

Со дня окончания Великой Отечественной войны прошёл уже не один десяток лет. Участников её трагических событий, тех, чьи  судьбы  безжалостно исковеркала война, уже почти не осталось в живых.

Но до сегодняшних дней «дожили» и бережно хранятся  фронтовые письма отцов,  дедов, прадедов. И в моей семье сохранились эти, местами очень личностные, но неизменно правдивые свидетели былого. Пожелтевшие  от времени, истертые во многих местах так, что почти невозможно прочесть, письма заставляют вглядываться в каждую строчку, в каждую букву и читать между строк то, что по  разным причинам не могло быть написано тогда, в военные сороковые.

С фронта их слал мой дед, Клавдий Сафонович Великанов, моей бабушке, Музе Михайловне, а она чудом смогла сберечь эти, такие дорогие для неё весточки, помогавшие как-то жить и выживать в разлуке. Мне, их внучке, и самой уже немало лет. И до недавнего времени я не собиралась предавать гласности ни одно из писем. Они просто несколько десятилетий подряд лежали в ящике стола как память о близких людях. Я считала письма слишком личными и касающимися только тех, кто их писал и получал.

Но однажды я спросила себя: а хотела бы бабушка, чтобы  они были напечатаны? Думаю, что не всё,  но многое из них – да. Ведь для чего-то же она хранила  эти горькие скупые весточки с фронта всю жизнь и не уничтожила даже тогда, когда годы и болезни уже брали своё. Являясь не чужим человеком, я взяла на себя смелость выбрать то немногое, что можно опубликовать и взялась за работу. Отчасти - в память о тех, кого уже нет на этой земле, но кто с честью прошёл столько испытаний и помог выжить другим. Но, наверное, прежде всего ради себя самой, своих детей, возможно, их будущих внуков и правнуков. И ещё для тех, кому это может быть небезынтересно.

Вот что у меня получилось…

Глава первая. Начало пути

Мой дед родился 24 декабря 1906 года в станице Обливка (ныне Ростовская область России) в семье почтового работника.

С отличием окончив среднюю школу в городе Сталинграде, он по направлению поступил на медицинский факультет Саратовского государственного университета им. Н.Г. Чернышевского. В 1929 году, после окончания обучения, вчерашний студент самостоятельно начал работать  в станице Клетская Сталинградской области. Но спустя несколько месяцев, осенью 1929 года, его призвали в армию. Служил дед в Сталинграде на должности врача.

После демобилизации в январе 1931 года работал здесь же, в городе: был сначала врачом скорой помощи, затем хирургом в здравпункте тракторного завода, хирургом областной автосанитарной станции, ассистентом факультетской хирургической клиники мединститута.

Дальше – призыв в действующую армию. Он участвовал в  русско-финской войне в качестве командира хирургического взвода медсанбата, оказывал помощь раненым воинам под Ленинградом…

После окончания Финской   деда направили помощником командира медсанбата медицинской части. В мае 1941 года его перевели в город Ковель на должность начальника хирургического отделения корпусного госпиталя.

Именно тут и застало его известие о начале  Великой Отечественной войны…

…Шло отступление советских войск. Возле Пирятина дед со своим госпиталем попал в окружение, а затем, в сентябре 1941 года, в плен. Немцы направили хирурга в лазарет для русских военнопленных, который дислоцировался в городе Лохвица Полтавской области…

 

                                                                                         28 декабря 43 г.     г. Киев

Дорогие Муза, Эмма и Игорь!

После долгих ожиданий и многократных запросов по многим адресам, вчера получил из Москвы от Мордвиновых письмо с указанием Вашего адреса и сообщение, что Вы все живы и здоровы. Радость моя была необычайной. Снова я не один и снова, помимо Родины, я кому-то нужен и уж как-то буду жить.

Милая Муза! Тебе конечно интересно, что было со мной, где я был и что испытал? На все эти вопросы  чрезвычайно трудно ответить в письме, да это, кажется, и невозможно. За время пребывания в Красной Армии, а я сейчас работаю в госпитале на должности ведущего хирурга уже около 3-х месяцев, я, кажется, снова помолодел. Но это только кажется. Фактически голова белая, «лёгкости» в ногах уже не чувствуется, да и мысли стали тяжелы. Дорого мне стоили эти 2 с половиной года войны. Боюсь, что и  тебе  с ребятами было не легче. Сталинградская эпопея и её результаты мне уже известны.

Муза! Ты уже конечно знаешь, что в октябре 41 г. я попал в плен к немцам, около Пирятина, Полтавской области. Был в лагере, затем в госпитале для военнопленных около 10 месяцев, где мой опыт и  хирургические знания оказались чрезвычайно уместными. Что такое 200 грамм хлеба в три дня и стакан болтушки я хорошо знаю. Вкус конского мяса теперь мне хорошо известен.  Гуманность и человечность «культурной немецкой армии» я тоже познал в совершенстве. Всё то, что пишется в газетах о немецких зверствах, это бледная копия с подлинника. Это надо увидеть, почувствовать, испытать, чтобы уразуметь всю гадость и мерзость сделанного немцами. Разрушенные города и сёла в тылу и сейчас на нашем пути, сожжённые почти дотла, говорят сами за себя и взывают к возмездию и наказанию. А это уже не за горами.

Дорогая Муза! Воспоминаниями и рассказами о пережитом ещё долго придётся жить. При встрече расскажу всё. Сейчас же  меня да и тебя интересует текущее.

По счастливой случайности фотокарточки у меня сохранились до сих пор, и дорогие лица ребят и твоё я мог созерцать почти всегда…

 

                                                                                               12 января 44 г.

Милая Эммочка!

Вчера получил твоё письмо. Я не знаю, когда ты его писала, ибо нет даты, но видимо оно шло долго. Эммочка! Я очень рад и счастлив, что ты и Игорь, и мама живы, и потому твоё письмо меня очень обрадовало. Одновременно мне стало очень тяжело – ты пишешь о необходимости сделать операцию твоей ножке и о том, что Вам плохо.

Я знаю, что Вы все многое перенесли и много перестрадали, и сейчас всё ещё Вам трудно. Как жаль, что я на сегодня могу помочь только очень малым – послал деньги, Эмуська! Приехать сейчас не могу, надо закончить войну и уничтожить немцев, а это должно быть в скором времени. Эта зима последняя. К следующей зиме начнём жить по-старому и надеюсь вместе. Эммочка, помогай маме и Игорьку. Напиши подробно, что с твоей ножкой и какую нужно сделать операцию. Будь уверена, Эмма, что всё возможное сделаю.

До свидания, дорогая, пиши чаще.

Целую крепко. Твой папа.

Эта зима, зима 44-го, не стала последней военной зимой, как надеялся мой дед, а с ним и многие солдаты Красной армии. И возможность жить вместе и по-старому ещё нужно было отвоевать у фашистов. А пока в каждом письме дед выражал  беспокойство о здоровье детей и жены и горечь от того, что, зная о нищенской жизни родных людей, он существенно ничем  не мог им помочь.

В это время войска 1-го Украинского фронта освобождали города Радомышль, Житомир, Новоград-Волынский,  Белую Церковь, Бердичев…

Жито́мирско-Берди́чевская наступательная операция  была начата 24 декабря 1943-го и завершилась 14 января 1944-го года, достигнув поставленной цели - уничтожение корсунь-шевченковской группировки противника…

 

                                                                                               2 февраля 44 г.

Милая Эммочка!

Хочу тебя поздравить с зимними каникулами, которые, видимо, давно прошли! Но всё же поздравляю, хоть и с опозданием. Мама пишет о ёлке, на которой побывали ты и Игорёк. Правда, ёлка была скучноватая – кушать нечего, но всё же ёлка была. А вот в том городе, в котором мы стоим, так немцы не только не успели справить ёлку (а её приготовили), а даже жареную картошку не успели скушать – так и осталась на столе.

Эммочка! Поцелуй Игорька и передавай ему привет от меня. Я уже здоров, чувствую себя удовлетворительно.

Ну до свидания. Пиши.  Шлю тебе бумагу и открытку. Твой папа.

 

                                                                                              23 марта  44 г.

Дорогая Муза!

Вчера получил от тебя сразу три письма – видимо скопились на почтовом пункте, да и в моём госпитале ещё задержались, пока дошли сюда. Помимо этого от Михаила Дмитриевича и от Эммы. Таким образом, массу новостей получил. Я пока лежу в госпитале, уже всё прошло. На днях выписываюсь. Недавно послал тебе 2 небольших писульки с сообщением, что я жив, но немножко болен.

Муза! Твоё беспокойство о моём туалете меня трогает. Спешу тебя уверить, что у меня есть всё необходимое. Могу даже перечислить свои богатства. 2 пары тонких шерстяных носок, зимние и летние портянки, 2 пары белья, 2 брюк, 2 гимнастёрки, одна из которых шерстяная. Причём всё цело и имеет вполне удовлетворительный вид. Забыл упомянуть о получении шинели, сапог и фуражки. Как видишь, полное приданое. Есть ещё носовые платки…

Пока дойдёт письмо, будет уже, видимо, 1 мая, попутно поздравляю с этим праздником и выражаю надежду на счастливое будущее.

Привет всем. Целую тебя и ребят крепко, крепко.

До свидания. Твой Клавдий.

Адрес старый.

PS. Бумагу, как обычно, вкладываю.

 

                                                                                                                      29 марта 44 г.

Дорогая Муза!

Я уже на всех парах. Сегодня выписываюсь из госпиталя, пришла за мной машина. Из Житомира уеду, видимо, завтра. Чувствую себя хорошо. Завтра пошлю тебе 500 руб. денег – посылаю мартовскую получку. В госпитале немного поистратился – кормят плоховато.

Муза! Если до сих пор не получила по аттестату, обязательно сообщи, тогда нужно принять соответствующие меры. По имеющимся у меня сведениям госпиталь уже успел уйти вперёд. Буду догонять.

Ты уже вероятно знаешь о наших успехах. Взят Николаев, форсирован Днестр и т.д. Чем дальше на запад, тем ближе к концу войны.

Новостей особых нет. Что-то давно нет писем от Вениамина? Передавай привет всем. Целуй за меня ребятишек. Жива ли тётя Нюра?

До свидания. Целую крепко. Твой Клавдий.

   

Cводка Совинформбюро от 31.03.1944 г.:  

«В течение 31 марта войска 1-го Украинского фронта, продолжая наступление, овладели районным центром Каменец-Подольской области городом Дунаевцы - важным узлом дорог и сильно укреплённым опорным пунктом обороны немцев…

Южнее города Каменец-Подольский наши войска, наступающие между реками, Днестр и Прут, овладели населёнными пунктами Дарабаны, Каплевка, Данковцы, Белевцы, Кишласалиева, Мамалыга, Крива и железнодорожными станциями Крива, Мамалыга.

На Кишинёвском направлении наши войска с боями продвигались вперёд и заняли более 40 населённых пунктов, в том числе крупные населённые пункты Паркань, Шипотень, Пепени, Вадулека, Брынзени, Тыршицей, Сыркова, Царени, Выхватинцы, Зозуляны, Попенки, Кульна и железнодорожную станцию Шипотень, перерезав, таким образом, железную дорогу Кишинёв – Яссы.

На Тираспольском направлении наши войска, продолжая развивать наступление, овладели районными центрами Одесской области городом и крупной железнодорожной станцией Котовск, городом Ананьев, Андреево-Ивановка, а также с боями заняли более 100 других населённых пунктов, в том числе крупные населённые пункты Валярка, Елизаветовка, Гондрабура, Шелехово, Екатериновка, Покровка, Николаевка, Исаево, Островка, Ивановка и железнодорожную станцию Чубовка.

На Одесском направлении наши войска, преследуя отступающего противника, овладели районным центром Одесской области городом и крупной железнодорожной станцией Березовка…

На других участках фронта в ряде пунктов шли бои местного значения…»…

   

 

 

                            

 

 

 

                                

Категория: Наши статьи | Добавил: Igor (26.03.2015)
Просмотров: 353 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Поиск